Эксперты ЦЛП продолжают реализацию проекта «Путь к достойной жизни». Мы помогаем регионам через обучение специалистов, работающих в организациях стационарного социального обслуживания, создавать более комфортные условия для детей и взрослых, проживающих в интернатах, организовывать качественный уход, занятость, обучение, готовить инвалидов молодого возраста к сопровождаемому проживанию и различным формам трудоустройства.
О личных впечатлениях и мыслях после очередной такой поездки в Удмуртию и Башкирию мы попросили рассказать координатора проекта Наталью Даутову.
«В Ижевске утром был большой зал, люстры, кофе, бейджи на шнурках и несколько сотен участников семинара “Пространство новых идей” из разных регионов. Всё выглядело торжественно и вполне соответствовало названию.
После обеда мы поехали в городскую психиатрическую больницу. В программе этого пункта не было. Во взрослом отделении — двадцать коек. Психиатр приходит на два часа в неделю. Мыться можно раз в десять дней. Один человек находится там уже год, его родственники живут в ста километрах и не могут его часто навещать. Впечатление тяжелое осталось и мы обсуждали, что можно сделать, чтобы ребенок не госпитализировался без мамы, чтобы у пациентов была возможность принять душ, а туалеты были с кабинками, чтобы у людей были хотя бы какие-то личные вещи.
В Сарапуле нас встретил интернат, который сначала производил почти образцовое впечатление. На дверях комнат были имена жильцов, еду можно было выбирать. Кто-то собирал пазлы, кто-то рисовал. Коллеги спросили их, как давно они тут сидят. Оказалось, что уже весь день… То есть всё время, пока по интернату ходили гости. Стало понятно, что это не совсем обычный распорядок дня, а, скорее, показательный.
Но особенно запомнился Воткинск. В отделении милосердия я увидела взрослого человека, которого в его собственной жизни как будто почти не осталось. И дело было не только и, возможно, не столько в тяжести состояния. Просто вокруг него годами была устроена такая жизнь.
При этом документы велись тщательно. Некоторые записи были сделаны на год вперед.
После такого довольно трудно обсуждать вопрос «Мы дом или больница?» как отвлеченную профессиональную тему.
Через несколько месяцев была Башкирия. За три дня мы объехали шесть учреждений, потом был семинар с директорами со всей республики, встречи с родителями.
Места менялись, вопросы — почти нет.
▫️Что человек ест и может ли выбирать еду?
▫️Есть ли у него свое пространство?
Можно ли закрыть дверь в туалете?
▫️Есть ли у него личные вещи?
Чем заполнен его день? ▫️Может ли он выйти из здания?
▫️Кто решает, когда ему ложиться, вставать, мыться, гулять?
И постепенно все эти частные вопросы складываются в один: кем считается человек, который здесь живет? Жителем? Или пациентом?
До этих поездок я, конечно, знала, что существуют такие учреждения. Знала, как они устроены, читала отчеты, слышала рассказы коллег. Но знание, полученное с чужих слов, устроено удобно: его можно на время отложить.
С увиденным так не получается. Возвращаешься в Москву, приходишь на Строителей, открываешь почту, составляешь списки, договариваешься о машинах, отвечаешь на сообщения. Обычный рабочий день. А жизнь в тех отделениях тоже продолжается. Не как чрезвычайное происшествие и не как сюжет нашей командировки. Просто продолжается.
При этом от поездок остались не только учреждения. Остался вечер с родителями в Ижевске. Они спорили, сердились, перебивали друг друга. И после нескольких дней очень правильных профессиональных разговоров эта человеческая несдержанность неожиданно действовала ободряюще. Остался обед на Каме — короткий промежуток между двумя тяжелыми частями дня. Остался маленький ночной аэропорт Ижевска. Рейс задержали на два часа, и мы решали кроссворды. Лучше всех решал наш юрист Павел Кантор. В какой-то момент это стало главным событием вечера.
Я в этих поездках координатор. Поэтому значительная часть моей работы выглядит довольно прозаически: списки, телефоны, гостиницы, принимающая сторона, машины, которые должны приехать в 6:45 и желательно именно туда, куда договаривались.
Но у координатора есть странное преимущество. Он видит поездку почти целиком.
Большой зал с люстрами. Разговор о достоинстве и качестве жизни. Кофе в перерыве. Родителей, которые спорят. Обед на Каме. Задержанный самолет. И дверь в отделение, которая запирается снаружи. Наверное, именно это и осталось после Удмуртии и Башкирии. Не вывод и не отчет. Невозможность снова считать все это чем-то далеким».
Благодарим Фонд Президентских грантов за поддержку!